«С картошкой или дровами, будте осторожными». Химик о последствиях сокращения списка населенных пунктов с «чернобыльским» статусом

Правительство Беларуси ускоренными темпами продолжает осваивать земли, которые пострадали от аварии на ЧАЭС. Территории, представляющие реальную угрозу здоровью людей, лишают особого статуса, а беларусов и беларусок, живущих там, — соответствующих льгот. Государство получает двойную выгоду — меньшую социальную нагрузку и возможность использовать возвращенные в оборот земли для получения дохода.

Очередным шагом на этом пути стало постановление Совмина № 389 от 3 августа 2026 года, которое вступит в силу 1 января 2027 года. Перечень населенных пунктов и объектов, находящихся в зонах радиоактивного загрязнения, сокращается на 177 позиций. Число жителей, формально проживающих на загрязненных территориях, сокращается с 930,6 до 364,2 тысячи человек. Среди названных правительством мест — Гомель, Лунинец, городской поселок Лельчицы и город Ивье. При этом в открытом сообщении правительства нет результатов измерений и расчетов по каждому исключенному населенному пункту.

Таким образом, с 1 января 2027 года жители потеряют «чернобыльские» льготы, например 50%-ное снижение платы за питание детей в детском саду, а женщины — отпуск по беременности и родам с 27-й недели продолжительностью 146 дней либо 160 дней при осложненных родах или рождении нескольких детей.

Помимо этого, исключенные населенные пункты перестанут относиться к зоне проживания с периодическим радиационным контролем. На деле это означает, что хозяйственную деятельность на всей территории города/поселка/деревни не потребуется вести по специальным правилам «чернобыльской» зоны. Земельные участки можно будет предоставлять, застраивать, продавать или сдавать в аренду по общим нормам земельного и градостроительного законодательства.

Формально производство и заготовка продукции с содержанием радионуклидов выше республиканских допустимых уровней останутся запрещенными — независимо от статуса территории. Радиационный контроль отдельных сельхозугодий, молока, зерна, грибов, ягод и другой продукции также может сохраняться с оговоркой: если власти посчитают нужным.

По факту же местная администрация будет стараться как можно быстрее забыть существовавший некогда чернобыльский статус, как этого хотело бы правительство. 

Важно отметить: исключение населенного пункта из перечня не означает автоматического признания всех окружающих земель «чистыми». В Беларуси существует отдельная категория — радиационно опасные земли: земли отчуждения и земли ограниченного хозяйственного использования. Такие участки учитываются отдельно в земельном кадастре.
Чтобы вернуть их в обычный оборот, необходимо самостоятельное решение Совмина, принятое после радиологического обследования и заключений государственных органов; порядок установлен постановлением № 962. Поэтому возле исключенного города или деревни могут одновременно находиться участки, на которых ограничения сохранятся. Но практика показывает, что лишение “чернобыльского” статуса — это всего лишь прелюдия перед тем, как земли вокруг него будут признаны пригодными для полного использования.

Так, например, постановлением Совмина №170 от 7 апреля 2026 года 940,1079 гектара в десяти районах Гомельской области полностью исключили из состава радиационно опасных земель отчуждения и передали для хозяйственного использования.

Радиационный химик Сергей Бесараб, основатель канала "Lab66", известный в профессиональном сообществе как эксперт в вопросах безопасности белорусской ядерной инфраструктуры и наиболее бескомпромиссный критик проектных уязвимостей БелАЭС, поговорил с нами сегодня об этой проблеме.

— У людей, не сильно погруженных в тему, может возникнуть вопрос: после бомбежки Хиросимы и Нагасаки жизнь городов, попавших в эпицентр ядерного взрыва, восстановилась уже буквально через несколько месяцев. Почему беларусская зона, попавшая под загрязнение после аварии на ЧАЭС, до сих пор считается опасной?

— Потому что есть ядерное оружие, а есть радиологическое оружие. Ядерное оружие, под которым мы подразумеваем атомную бомбу, наносит колоссальный ущерб в моменте, уничтожает людей или обрекает их на инвалидность или долгую смерть, но последствия его для природы не столь катастрофические. Это оружие, после которого агрессор рассчитывает использовать атакуемую землю. Фактически это просто обычная бомба чудовищной, невообразимой мощности: убивает людей она теми же поражающими факторами, что и какая-нибудь КАБ, которую РФ сбросила на харьковский дом в 2024 году. Убивает ударной волной и термическим излучением. “Бонусом” добавьте небольшое количество проникающей радиации и радиоактивные осадки, но их доля в общем количестве жертв невелика.

А радиологическое оружие, или так называемая «грязная бомба», называется оружием выжженной земли. Чернобыльский взрыв — это фактически самый известный пример грязной бомбы в глобальном масштабе.

В чем между ними разница? Представьте, что у вас есть миска с супом. Атомное оружие — это щепотка соли, которая растворяется, и вскоре разницы между «было» и «стало» практически никакой. Радиологическое оружие — это когда вы высыпали в миску стакан соли: как ее ни перемешивай, съедобным это уже не станет.

В ядерной бомбе, которая была сброшена на Хиросиму, было 64 кг урана, из которых разделилось около 1 кг. В реакторе ЧАЭС находилось около 180 тонн ядерного топлива. Из разрушенного реактора наружу попало ориентировочно семь тонн топлива и огромное количество продуктов его многолетней работы. 

В случае ядерной бомбы в пересчете на одну мегатонну взрыва образуются в основном короткоживущие изотопы. Это барий-140 (Ba‑140, полураспад через 13 суток) и стронций-89 (Sr‑89 — полураспад примерно через 50 суток). Таким образом, пять периодов полураспада Ba‑140 занимают 64 суток, а Sr‑89 — 253 суток. После этого опасного вещества остается около 3%.

Сравните это с цезием-137 (Cs‑137) и стронцием-90 (Sr‑90) от Чернобыльской аварии, у которых период полураспада около 30 лет. Выходит вот такая картина:

Возвращаясь к нашей аналогии: из вашей миски с супом «испарилось» полстакана соли, но еще половина осталась — он стал съедобным? Для того чтобы прийти к остатку в 3%, потребуется 150 лет.

— Как вы считаете, разумным ли было решение лишить чернобыльского статуса 177 населенных пунктов?

— Конечно, это было поспешное и абсолютно экономически мотивированное решение. 

Снятие на бумаге "черной метки" загрязненных территорий легким движением интегрирует радиационное пугало, так называемые экономически депрессивные районы, в агропромышленный и лесозаготовительный сектор страны. И то, что раньше тянуло страну на дно, сейчас можно использовать для экспорта и внутреннего рынка. Пусть для этого и потребовалось отменить постановлением Совета Министров сами законы физики.

Почему эти зоны назывались зонами опасности? Потому что характерная черта белорусского загрязнения — то, что оно распределено на огромной территории маленькими, абсолютно неравномерными, хаотичными «пятнами».

В результате получается ситуация, о которой вам может рассказать любой из сталкеров, посещающих зону отчуждения вокруг АЭС: ты можешь прийти в деревню, где все дома и участки вокруг них будут абсолютно чистыми, кроме одного где-нибудь в середине, приблизившись к которому начинаешь буквально «светиться». Это называется точечными источниками радиации. Сложность еще и в том, что эти точки постоянно перемещаются под воздействием ветра, воды, обработки почвы и т. д.

Составить карту такого загрязнения крайне сложно, никто этим не занимался. Я считаю, что единственный выход для решения проблемы такого картографирования — гражданская наука, чтобы какие-то студенты, энтузиасты ходили с дозиметрами, выискивали такие точки и наносили их на карту. И за это получали, например, небольшое вознаграждение. Да хотя бы просто им не мешайте — все сами сделают.

Совсем небольшая группа людей из Беларуси, которые этим занимались, была, но сейчас все они вытеснены из страны. Почему? Потому что в Беларуси сейчас около 100 еще чернобыльских пунктов захоронения отходов дезактивации (ПЗОД), которые раскиданы по стране, и власти скрывают их месторасположение. Эти могильники большей частью уже позарастали, их старательно пытаются «забыть». Знаков радиационной опасности там давно нет — сгнили или спилены на металлолом. Очень живописно в этом плане выглядит т. н. объект 802, один из немногочисленных могильников на границе Малоритского района, о которых известно общественности. 

Радиоактивный курган никем не охраняется, неизвестно его состояние, “мироточит” себе потихоньку изотопами в ближайшую реку Струга. И вот в случае таких “принудительно забытых” могильников такие вот общественные охотники за радионуклидами — это, считай, институциональная угроза для белорусской власти. Эти люди могут начать рассказывать и показывать правду. Притом правду, подтвержденную спектрограммами их дозиметров, — это уже не опровергнуть даже десятками языков пропагандистов.

— На каких основаниях исключили из «чернобыльского списка» 177 населенных пунктов?

— Они якобы сделали заборы почвы, и те показали, что все чисто. При этом даже не отважились показать, где именно эти заборы делали. Методы изучения почв, конечно, существуют, но они необратимо устарели по меркам современной радиоэкологии и медицины. Да и вообще это звучит смешно: физику и химию обмануть нельзя, вы видели сроки, которые потребуются для того, чтобы все было чисто (пришло к дочернобыльскому уровню), — еще как минимум несколько сотен лет!

Любому здравомыслящему человеку понятно, что за 40 лет радиоактивные частицы в основном уже не находятся в воздухе, как в 1986 году, а ушли в почву, углубившись примерно на 10–15 сантиметров под землю. Туда, где сейчас пустят корни сельскохозяйственные растения, туда, откуда забирают питательные вещества деревья (для иллюстрации тезиса я рекомендую прочитать историю про “феномен баварских диких кабанов”). Когда населенные пункты выведут из списка чернобыльских, земли и леса вокруг них начнут активно осваивать.

Как это работает: местные власти обманывают методику с помощью так называемого «метода усреднения», или конверта (собирая, например, 15 чистых проб с холма и одну грязную из низины и смешивая их). Заборы почвы для снятия статуса делают по принципу "средней температуры по больнице".

Вы помните, что пятна ложатся неравномерно? Если в одном углу поля фон в десять раз превышает норму, а остальные девять углов чистые, вам скажут, что поле пригодно для жизни и картошки. Это административная математика, которая не работает в биологии. Растению без разницы, какой средний показатель в бумажке от Минздрава, — если морковка выросла в конкретном зараженном пятне размером метр на метр, тот, кто ее съест, получит мощный внутренний удар.

И в том, что сейчас происходит, я вижу не иначе как этноцид, целенаправленное уничтожение беларусской нации. Радионуклиды попадут в воздух с пылью, когда деревья с загрязненных территорий будут пилить, потом они распространятся во время сжигания дров. Представьте: кубометр загрязненных дров уходит в отопление. Дерево сгорает, а тяжелые радиоактивные изотопы не горят, они на 99% концентрируются в горстке золы, удельная радиоактивность которой зашкаливает. И этот пепел либо летит из трубы прямо в легкие ближайших жителей, либо им по старинке «удобряют» домашние грядки...

Ну и, конечно, значительно более высоким их содержание будет в продуктах, выращенных на загрязненных территориях. Не в каждом из них, а, скажем, в одном из пятидесяти. Вы готовы так рисковать?

— А еще стоит помнить, что продукты и деревообработка до сих пор остаются значимой частью беларуского импорта.

— Я очень надеюсь, что пограничные службы, в том числе и в странах Евросоюза, будут крайне внимательно проводить радиологический контроль. Но да, действительно, дерево с территорий, которые признали «чистыми», вполне может оказаться на рынке Китая, Литвы, Латвии и Польши. Про Россию я даже не говорю: вполне вероятно, что в первую очередь они пойдут туда из-за слабого контроля.